Летунья Бесхороводикова (notochka) wrote in craig_parker_ru,
Летунья Бесхороводикова
notochka
craig_parker_ru

Амариэ и Халдир. Глава 10

Значит так. Глава с переводческой точки зрения жюююткая%) Поэтому за все ляпы прошу прощения. Предлагайте, буду исправлять.
Потом, перевод всех эльфийских фраз и выражений - в конце. Пользуйтесь моментом;)


Глава 10 – Возрождение

В полном смятении чувств Халдир покинул Владыку Келеборна и направился прямиком в свои покои. В присутствии старшего эльфа он изображал спокойствие, которого на самом деле не испытывал; теперь ему надо было переварить все, что он только что узнал. Глубоко вздохнув, он уселся в свое любимое кресло и долго сидел, вцепившись в резные ручки, пытаясь привести в порядок взбудораженные мысли…

Связанные феа. Связанные с самого момента создания. Судьба, выбранная им самим, причем еще до того, как он был рожден в теле эльфа…

Разрываясь между восторгом, удивлением и даже неверием, он, похоже, не мог размышлять разумно. Это было на него непохоже.

Неужели это правда?

Он не испытывал такого сильного шока уже давно. Да нет, чего уж там! Он не испытывал подобного ни разу за всю свою жизнь! Однако стоило ему отбросить в сторону своё изумление и задуматься, как все происходящее уже казалось совершенно логичным и естественным, как восход солнца по утрам. Келеборн сказал, что это необычно, но не непонятно. Он сказал, что существуют и другие такие пары, некоторые из которых все еще находятся в поисках… Он сказал, что он сам и Галадриэль так же связаны.

Халдир в изумлении покачал головой. Он никогда об этом не слышал, но раз Владыки говорят, что это правда, значит так оно и есть – это он знал.

Чем же он заслужил такое счастье?

Он опустил взгляд на свои руки. Эти руки убивали, эти руки защищали и оберегали, они умели обращаться со всеми видами луков и мечей, знакомых его народу. Они умели ласкать женщин. Но ни разу еще они не протягивались к живому существу с силой и чистотой истинной любви. И сделать это сейчас было всем, чего он хотел, чего он жаждал. Вспоминая обо всем, что он наговорил Амариэ, обо всем, что он ей сделал, он закрывал глаза и молил, чтобы не успел еще разрушить свой единственный шанс на счастье.

Так он сидел, казалось, уже долгое время. А потом все каким-то образом вдруг уложилось в его сознании, и он понял. Все будет хорошо. Он всегда верил в мудрость Валар, особенно Манве, Короля Арды, повелителя ветров, и его супруги, Элберет, Королевы и создательницы звезд. А больше всего он верил в Эру, Единственного, создателя Айнур – перворожденное и величайшее существо, чья музыка породила мир Арды. Если уж такому явлению, как соединенные феа, было дано право на существование, то на то должны были быть причины. Но у кого он мог об этом спросить? Если его считают достойным, то он должен принять это благословение со всей благодарностью, на какую был способен.

У него будет спутница жизни! Наконец-то… наконец-то!

И он любит ее. Он полюбил её с того момента, как впервые увидел, стоящую там, в лесах Лотлориэна, такую дерзкую, отчаянную и прекрасную. Он сразу узнал ее, не осознавая этого. Все это время он это отрицал; именно поэтому он и был так страшно несчастен. Даже Феродир это заметил.

Переполненный внезапным воодушевлением, он подошел к зеркалу и посмотрел на свое отражение, ожидая увидеть совершенно изменившегося эльфа. За последнее время он немного потерял в весе, видимо из-за пережитых страданий, но в остальном выглядел так же как и раньше. А потом он обратил внимание на свои глаза. Разве они не горят теперь совершенно иным, новым светом? И он отчего-то почувствовал облегчение, как будто огромное бремя свалилось с его плеч. Он был влюблен!

Амариэ уже изменила его.

Теперь все, что ему нужно было сделать – это решить, что ей сказать, и как это сказать. А также что делать, и как… Учитывая то знание, которым он теперь обладал, это не должно было быть слишком сложно. Безусловно, она тоже должна была чувствовать эту связь между ними, как и он. А Владычица поможет ей понять, что этого не нужно отвергать.

«Амариэ», - произнес он вслух, пробуя на вкус звук ее имени. Впервые он мог делать это свободно. “Amarië, mela en’ coiamin,” – повторил он с удовлетворением. Он почувствовал себя немного глупо, но ведь его никто не слышал.

Очень хорошо. Может, ему стоит переодеться? Он оглядел себя и нашел, что выглядит довольно неряшливо. Он оденет одну из своих лучших туник. Он улыбнулся своему отражению в зеркале. Что это за странное чувство он ощутил? Неужели он нервничает? Это было новое чувство, отличное от напряжения, испытываемого в битвах. Никогда раньше он не волновался из-за женщин. И предпочел бы и дальше не волноваться. Но может и она испытывает нечто подобное, и тогда это не столь уж важно.

Наконец, одевшись как следует, он обнаружил, что колеблется. Он не мог не вспомнить, как то, что он сказал ей утром, заставило все пойти наперекосяк, подобно нерадиво пущенной стреле. На сей раз ему надо подбирать слова осторожно. Что же он скажет? Он закрыл глаза в раздумье, но не придумал ни единого слова. Может, стоит просто положиться на свои инстинкты, когда придет время. Он всегда полагался на свои инстинкты и вполне им доверял.

Теперь оставалось лишь найти ее. Уж с этим-то не должно было возникнуть трудностей.

Он подошел к двери, открыл ее и глянул на ее окна. Да, он и правда нервничал, но он не позволит волнению завладеть собой. Он спросил у своих ощущений, не в своей ли она сейчас комнате, - может, как раз сейчас она ждет его прихода?

Она там. Он почувствовал это.

Его сердце бешено забилось, когда он подошел к ее комнате, поднял руку и постучал. А когда она открыла, он понял, что не может сказать ни слова. Он просто стоял, уставившись на нее, наслаждаясь видом ее красоты, ее глаз, губ, густых каштановых волос, сбегающих по ее плечам… Ее голубое платье оттеняло цвет ее глаз.

«Халдир», - сказала она тихо. К его радости, она отступила, пропуская его внутрь. Он вошел, оглядываясь вокруг, пока она притворяла дверь. Затем повернулся к ней.

«Амариэ, - произнес он, чувствуя себя до нелепости косноязычным. – Я тебе не помешал?»

«Нет, нисколько», - ее улыбка показалась ему робкой и прекрасной.

Вдохновленный, он добавил: «Ты прекрасно выглядишь».

«Спасибо. Ты тоже».

Он не знал, что сказать дальше. Он кашлянул. «Когда мы виделись в последний раз, мне показалось, что я… я сказал что-то, что расстроило тебя».

«Нет, - мягко сказала она. – Ты не сказал ничего дурного, теперь я это понимаю. Не вини себя ни в чем. Это все я. Я просто не поняла, в чем дело».

А он просто смотрел на нее, на эту очаровательную эльфийку, которая должна была стать его. Не задумываясь, он протянул руку и дотронулся до ее волос: «Амариэ», - нежно прошептал он.

Она поймала его руку и не отпустила. «Владычица рассказала мне», - сказала она, тяжело дыша.

«И ты поняла?»

«Думаю, да, - ее рука сжалась крепче. – Насколько я способна понять. Это все так ново для меня».

«Для меня тоже. Я никогда и не думал, что найду ту, которую так долго ждал. Я потерял всякую надежду. А теперь, после более чем двух тысяч лет, я нашел тебя».

Продолжая глядеть ей в глаза, он взял ее руку и приложил к своим губам, чувствуя, как она трепещет, пока он целовал каждый ее пальчик, а потом покрыл легкими, нежными поцелуями ее ладонь и запястье. Ее опущенные ресницы дрожали. Он медленно потерся щекой о ее ладонь, глядя на ее лицо с восхищением, наблюдая, как она реагирует на его прикосновения, наслаждаясь ощущением ее тепла на своей коже…

“Melamin,” – прошептал он и увидел, как открылись ее глаза в ответ на ласковые слова. Не отводя глаз от ее лица, он вновь поцеловал ее запястье и коснулся его кончиком языка.

Она еле слышно всхлипнула, наклонив голову и снова опустив густые ресницы.

Эта ее реакция зажгла в его душе пламя. Он знал, что нужно остановиться. У него не было намерения соблазнять ее в первый же момент их свидания… Но, может, еще пару секунд, лишь маленькое потакание собственным слабостям…

И вдруг ее свободная рука обвила его талию – объятие было жарким, сильным, и отчего-то вспомнился запах свежего воздуха, древесной коры и цветов… Она прижалась к нему, и губы ее были возле его шеи, а рука скользнула вверх по спине, под его волосами… По собственному почину его тело откликнулось, и острая волна желания пронзила его…

«Амариэ, - простонал он и заключил ее в свои объятья. Несколько мгновений он просто крепко сжимал ее, закрыв глаза, а сердце так и рвалось из груди. – С этим надо подождать. Нам сначала нужно поговорить. И надо отправиться в Заводь. Это подарок Галадриэль нам с тобой. Это довершит магию нашего союза…»

«Да,» - прошептала она.

«Мы еще не поговорили как следует».

«Нет».

Однако он так и не отпустил ее, и они так и не начали разговор. Они просто обнимались в тишине, которая была вовсе и не тишиной, а минутой единения и молчаливого общения.

Через некоторое время он сказал: «Галадриэль рассказала тебе об эльфийском браке?»

«Да, но… Я бы хотела услышать это от тебя».

Он постарался сосредоточиться, подыскивая нужные слова. «В обычных обстоятельствах, мы должны были бы знать друг друга достаточно долго, чтобы решиться на такой шаг. Но похоже, что мы знакомы гораздо дольше, чем некоторые. И я чувствую, что готов. А ты?» - он затаил дыхание, ожидая ее ответа.

«Да, и я готова. Никогда я не была готова к чему-либо больше, чем сейчас».

Он вздохнул с облегчением, однако заставил себя сказать то, чего требовала гордость: «Очень важно, чтобы ты поняла. У меня уже были женщины до этого, но я никогда не связывал себя ни с кем, потому что мое сердце не требовало того».

«У меня тоже уже были мужчины, - сказала она ему, - но ни один из них не волновал моего сердца».

«А я волную? - спросил он, чувствуя, как ему важно и нужно услышать ее ответ. – Ты сказала, что ненавидишь меня, но я не думаю, что ты говорила правду».

«Мне не следовало говорить так. Мне очень жаль, правда. На самом деле, ты покорил мое сердце с тех самых пор, как я тебя увидела, - она помедлила, накручивая прядь его волос на свой палец. – Меня влекло к тебе уже в самый первый момент нашего знакомства. Хотя должна признать, что я не имела особого желания, чтобы меня хватали и бросали на землю, как мешок яблок», - добавила она с легкой усмешкой.

Он притянул ее ближе, и губы его расплылись в улыбке при воспоминании об этом. «Но ты была таким соблазнительным мешком яблок. Впрочем, я обошелся с тобой грубо и прошу прощения. Я был настолько сражен твоей храбростью и красотой, что не мог мыслить здраво. А это не совсем то состояние, в котором желал бы пребывать настоящий страж».

«Ты назвал меня прекрасной соблазнительницей», - напомнила она.

Он почувствовал, как краснеет. «Я ведь не знал, что ты поймешь мои слова».

«Они вселили в меня силы, чтобы продолжать бороться, - он услышал в ее голосе улыбку. – Я подумала, что ты должен быть немного мягче, чем кажешься».

Он приподнял ее подбородок и напустил на себя строгий вид. «Я чуть было не потерял контроль над собой, когда ты попыталась заключить со мной сделку. А если бы это произошло, я бы потом никогда не избавился от насмешек своих братьев. Ты больше не будешь пытаться влиять на меня подобным образом».

«Никогда», - серьезно пообещала она.

Он посмотрел на нее с изумлением. «Почему мне кажется, что ты имеешь в виду совсем противоположное?» Сделав над собой усилие, он заставил себя вновь вернуться к насущному вопросу. «Что касается эльфийского бракосочетания, то ты можешь абсолютно ему доверять. Наши тела соединяются, как и наши сердца. Все это поймут, стоит им лишь нас увидеть – это невозможно скрывать. Если это сделано, то назад пути нет. Мы будем вечно связаны друг с другом. Ты должна понять это».

«Я понимаю и искренне этого хочу. Я и не желала бы никакого иного пути».

«Так ты согласна? Уверена?»

«Я уверена. Я с радостью свяжу себя с тобой на все времена, Халдир из Лориэна».

Он обнаружил, что испытывает столь приятное, воодушевление, какого ему еще не приходилось знавать. Следуя своим рассуждениям, он всегда полагал, что выбор супруги должен сопровождаться здравым расчетом, однако ему никогда не удавалось свыкнуться с этим подходом. По правде говоря, он предпочитал оставаться одному, чем выбрать кого-то, к кому у него не лежало бы сердце. А сейчас все открылось, и его сердце пело.

И все-таки оставалось еще кое-что.

«Амариэ, - осторожно начал он, - Владычица рассказала тебе о выборе, который должен сделать полуэльф? Манве предоставит тебе на выбор два пути».

«Она говорила, что я должна буду сделать выбор, да».

Желая удостовериться, что она понимает, он продолжил: «Когда явится Манве, он попросит тебя выбрать между бессмертием и человеческой судьбой. Некоторые зовут это Наградой человека», - добавил он, стараясь избавиться от тяжести в голосе. Он хотел, чтобы она выбирала сама, не полагаясь на его выбор для нее.

«А когда он явится?» - спросила она, вглядываясь в его лицо.

«Это неизвестно. Но ты должна обдумать свое решение как следует. Быть бессмертным – значит быть как я, навечно связанным с Ардой».

«О, a’maelamin, тут не о чем думать, - ее голос чуть дрогнул, и он понял, что это из-за одолевавших ее чувств. – Конечно же я выбираю жизнь с тобой. Разве я уже это не сказала? Неужели ты думал, что я оставлю тебя, если у меня есть возможность не делать этого? Я не принадлежу никакому иному месту, кроме как месту подле тебя».

Он ощутил огромное облегчение и тут же заметил, как лицо его расплылось в дурацкой улыбке. «Я не знал, что ты выберешь», - робко признался он.

Она поглядела на него озабоченно и приложила ладонь к его щеке. «Я буду рядом с тобой, Халдир. И я приложу все усилия, чтобы сберечь тебя».

Он слегка нахмурился, удивленный этими словами. «В твои обязанности не входит защита меня от чего-либо. Это я буду защищать тебя». Он всмотрелся в ее глаза и на короткое мгновение в них промелькнуло нечто, что обеспокоило его.

«Мы будем защищать друг друга, - поправила она его и затем, с легкостью сменив настроение, добавила с озорством: - Ну что, мы достаточно поговорили?»

«Достаточно?» - не будучи уверен в значении ее слов, он пристально глядел на нее.

«Я имею в виду, теперь-то ты меня поцелуешь, melamin?” – она приглашающе склонила голову, и губы ее тронула усмешка, от которой кровь забурлила в его жилах.

«О да, - хрипло сказал он. – Именно это я и сделаю».

Он заглянул ей глубоко в глаза, затем склонился губами к ее губам, прижав ее к себе всю, целиком, и в то же время действуя нежно и очень ласково. Он хотел целовать ее и лелеять, показать ей, что он чувствует, и губами, и руками, и всем телом, однако через некоторое время он понял, что еще не время. Чувствуя себя уже на грани самообладания, он отпрянул, прижавшись головой к ее волосам и приобнимая ее за талию. Он глубоко вдохнул, усмиряя свой голод. Он не должен торопить ее.

«Как ты хочешь? – спросил он, пытаясь быть учтивым, несмотря на хрипотцу в голосе. – Хочешь отправиться в Заводь сейчас? Или ночью? Или же мы подождем до завтра? Нет смысла спешить».

«Почему же ты хочешь ждать?» – она повернула к нему свое лицо, и в ее вопрошающих голубых глазах читалась огромная любовь.

«Я не хочу ждать. Я лишь хочу, чтобы ты была уверена».

«Халдир, я уверена, - прошептала она. – Отведи меня туда, пожалуйста».

Его руки сомкнулись вокруг нее. «Тогда идем».

#

Амариэ стояла рядом с Халдиром, сжимая его руку, и глядела на Заводь Возрождения, любуясь, как переливается кристально чистым светом гладь зачарованных вод... К водоему, сокрытому от посторонних взглядов густой листвой и виноградными зарослями, вела всего одна лестница; сама заводь располагалась в одном из уединенных уголков Карас-Галадона и была охраняема силой Нэньи, кольца с адамантом. Она использовалась редко, и только по усмотрению Владычицы.

В ограждении исполинских камней мягко и сладкозвучно струился водопад, падая на дальний берег, хотя источник, из которого он происходил, был не совсем ясен. Амариэ была почти уверена, что источник берет начало из самой заводи. Пышная растительность и душистые цветы всех сортов и расцветок расстилались ковром по земле, а листья с близлежащих деревьев укрывали их путь. Лепестки цветов лениво покачивались на воде. Над головой пели птицы.

Это был рай на земле.
Халдир выпустил ее руку и приобнял за талию. «Я еще ни разу не бывал в этих водах. Но слышал, что это нечто незабываемое».

«Это самый прекрасный вид, какой мне доводилось встречать», - искренне ответила она.

Он бросил на нее взгляд – чисто мужской взгляд, от которого сладкая дрожь пробежала по ее телу. «Я скажу то же самое, когда ты войдешь в эти воды».

Она почувствовала, как вспыхнули ее щеки; ее былая робость вернулась. «Что ты можешь рассказать мне об этой заводи?» - спросила она, чтобы скрыть свое смущение.

«Лишь то, что она исцеляет душу, лечит даже то, что уже очень старо, призрачно и давно забыто. А за этим водопадом - место для уединения. Мы должны доплыть до него – впрочем, тут не слишком глубоко». Он смотрел ей в лицо. «Melamin, в чем дело? Ты передумала?»

«Ни в коем случае, - она постаралась улыбнуться. – Просто я чувствую себя... немного неловко. Я знаю, что это глупо».

«Да нет, я чувствую то же самое. Мы не будем делать ничего, что доставило бы тебе неудобство».

Его чуткость вызвала слезы на ее глазах. Никогда еще мужчина не обращался с ней так внимательно. Никогда она не встречала кого-либо, кому могла бы доверять настолько же, как могла доверять Халдиру. Она повернулась навстречу его объятиям и прижалась щекой к его плечу, наслаждаясь его силой, теплом и острым мужским запахом. И почему она ведет себя как девственница? Может, оттого, что впервые за долгое время она почувствовала себя ею. И с ним ее особенно сильно волновало то, каким окажется этот опыт. Она хотела, чтобы все было красиво и безупречно. В ее сознании это и был ее первый раз, потому что впервые в этом участвовали ее душа и сердце.

Он провел рукой по ее волосам. «Мы можем оставаться одетыми, - предложил он, хотя и без былого энтузиазма. – Мы ведь здесь для того, чтобы выкупаться и исцелиться. Больше ничего не требуется».

Она спрятала улыбку, подумав, что он просто восхитителен. «Ох, но твоя туника такая красивая и новая... Ты ведь не захочешь ее портить».

«И правда, - задумчиво сказал он. – И кроме того, я уверен, что это платье тоже уже никогда не станет прежним».

«Возможно, - признала она. – И потом, это же подарок Владычицы».

«Что же нам делать?» - небрежно и беззаботно спросил он.

Она подняла на него взгляд. «Я думаю, что мне стоит оставить на себе сорочку – хотя бы на время».

«А как же быть мне? У меня-то нет сорочки».

«Ты можешь оставаться в штанах», - сказала она, немного поддразнивая его.

Он одарил ее понимающим и насмешливым взглядом. «Ты этого хочешь?»

«Ну, я хочу, чтобы тебе было удобно».

«Мокрые штаны – это вовсе не удобно», - сообщил он ей с оттенком черного юмора.

«Нет, конечно нет, - к некоторому ее смущению, она снова почувствовала, что краснеет. – Я знаю, что веду себя глупо. Это все потому, что я хочу, чтобы все было безупречно. Для меня это важно».

«Для меня тоже», - он встал позади нее, положив руки ей на плечи. – Давай я помогу тебе снять платье. А потом ты можешь войти в воду, пока я раздеваюсь».

Его пальцы расправились с многочисленными застежками и шнурками ее одеяния с умением, которое свидетельствовало об опыте в этом вопросе. “Lle naa vanima, melamin,” – прошептал он, откинув ее волосы, чтобы коснуться губами шеи. “A’maelamin.” От ласковых слов большая часть ее смущения исчезла, и на смену пришло осознание происходящего, от которого сердце зашлось в неистовом стуке.

Платье упало на землю к ее ногам, и она оставила его лежать там, выскользнув из своих туфель и сделав шаг в сторону. Сорочка была тонкой, но ее было достаточно, чтобы блюсти ее скромность. Подняв взгляд, она увидела его глаза, светлые, серые, как утренняя роса на склонах гор, и полные очевидного желания. «Вода должна быть теплой», - мягко сказал он.

Она поняла, что этим он сказал ей, чтобы она шла, а не стояла перед ним слишком долго, пока он не потерял контроль над собой. Повернувшись, она подошла к краю воды и вступила в нее - вода пока покрывала лишь ее ступни. Она помедлила, с удивлением ощущая прикосновение воды – словно крошечные пузырьки ласкали, успокаивали и питали кожу ее пальцев. Изящно приподняв подол сорочки, она сделала еще несколько шагов, зайдя в воду по колено. Дно было мягким и гладким, и ступать по нему было приятно.

Оглянувшись на Халдира, она замедлила шаг – от невольного восхищения им у нее перехватило дыхание. Он уже снял и верхнюю, и нижнюю туники, и сейчас аккуратно укладывал их рядом с ее платьем. Он чуть повернулся, так что она могла видеть его профиль, когда он нагнулся, чтобы положить одежду на камень. Его серебристые светлые волосы струились по его обнаженным плечам и мускулистой груди, и когда он грациозно выпрямился, ее сердце странно дрогнуло при виде такой безупречной мужской красоты.

Интересно, то же самое почувствовала и ее мать, когда впервые встретила ее отца? Если так, то она уже примерно могла представить, каково это – полюбить и потерять эльфа. Но грустная мысль исчезла из ее сознания, когда он снял сапоги и начал заходить в воду, оставаясь при этом в штанах.

Она прикрыла рот рукой, но не смогла сдержать смешок. «Ты не снял их!»

«Конечно. И уже жалею об этом. Я, должно быть, выгляжу глупо».

Она помотала головой, все еще смеясь. «Нет, только мокро».

«Ха! Ну, так скоро мы оба будем в равном положении, - он добрался до нее и поднял на руки. – Это разучит тебя смеяться надо мной, моя милая».

Он немного покружил ее, а потом зашагал вглубь, пока вода не поднялась выше его талии, и она не оказалась на самой поверхности воды. «Ну что, может, уронить тебя?» - спросил он, и в его глазах сверкнула усмешка.

«Не надо, - ответила она, автоматически обвивая руками его шею. – Даже если ты меня уронишь, я все равно тебя не отпущу».

«А я и не хочу, чтобы ты меня отпускала», - прошептал он. Потом вдруг на его лице появилось выражения сосредоточенности и удивления. «Ты чувствуешь, Амариэ? Вода живая!»

«Да, я это чувствую».

Они оба замолкли.

«Она наполняет меня спокойствием, - сказал он, и в его голосе слышалось благоговение. – Большим спокойствием, чем я когда-либо чувствовал. Вся боль, какую мне приходилось испытывать, покидает меня».

Она ощущала то же самое. И в самом деле, было такое чувство, что все ее эмоции словно исчезали; уходило все – одиночество, отверженность, страх, страдание, ненависть...

Ненависть к ее матери. Была ли она готова отпустить ее?

«В чем дело? – спросил он, вглядываясь в ее лицо. – Скажи мне?»

«Я так сильно ее ненавидела, - прошептала она с дрожью в голосе. – Эру, помоги мне – как же я ненавидела свою мать за то, что она со мной сделала!»

Он нахмурился. «Что же она сделала?»

Амариэ поерзала у него на руках, прильнув к нему и уткнувшись лицом в его шею, зарывшись в его шелковистые волосы. Слово за слово, потихоньку, с его помощью и подсказками, она поведала ему свою историю – о муках ее матери из-за потери своего возлюбленного-эльфа, о годах ее детства, лишенного дружеского тепла, о побоях. Куда большего труда ей стоил рассказ о сделках, заключаемых ее матерью, о том, как она торговала услугами своей дочери по необходимости. Все остальное, казалось, само вырвалось из ее уст, - то, о чем она еще никому никогда не рассказывала. Та жестокость, которой сопровождался ее первый раз. Бездушное пренебрежение матери к ее страхам и чувствам. Равнодушие и бесчеловечность. Взваливание всей ответственности на плечи Амариэ после смерти отчима. Ее борьба за право заботиться об Эннисе.

Когда она закончила, по ее щекам уже открыто текли слезы – слезы, которые он вытер своими поцелуями, убрал их все до единой своими теплыми и нежными губами. Все это время он прижимал ее к груди, качая ее в теплой, зачарованной воде, которая разбегалась от них ленивой рябью и волнами.

«Отпусти эти воспоминания, melamin. Не стоит хранить в душе такую ненависть. Именно поэтому мы здесь, в этом священном месте. Галадриэль, должно быть, увидела это в тебе, - он поцеловал ее затылок, и голос его был ласков и успокаивал, как сама вода. – Ты была очень храброй, и я горжусь тобой. А теперь отпусти это... Позволь воде исполнить свою задачу и пребывай в мире, внучка Келеборна. Попробуй почувствовать сострадание к своей матери. Она ведь так много страдала. А для нее-то не нашлось исцеляющей заводи».

«Я знаю. Теперь я понимаю... Я даже могу представить... – громкий всхлип вырвался из ее горла. – Я могу представить, как бы я чувствовала себя, если бы ты просто ушел и оставил меня одну. Так поступил с ней мой отец. Это он - причина всех страданий».

«Я не уйду от тебя, a’mael. Ты ведь это знаешь».

«Да, знаю».

«И скоро мы будем навечно связаны».

«Да, - она нервно сглотнула и ударила себя рукой по щеке. – Да, - горячо повторила она. – Мы будем связаны. Более всего на свете я хочу этого».

Она тотчас уловила, как сменился его настрой; его руки и тело напряглись, посылая вполне определенный сигнал. Он неторопливо направился к водопаду, все еще прижимая ее к груди, как драгоценное сокровище - и она вдруг почувствовала себя бесконечно любимой и обожаемой.

Он достиг водяной завесы и походил вдоль ее края, пытаясь избежать брызг и отыскать место, где они могли бы войти, не промокнув до нитки. В конце концов он сдался и, усмехнувшись, с нею на руках ринулся прямо сквозь пелену воды. Они вытерли воду с глаз и огляделись.

Кристаллические стены этого маленького, потаенного грота сияли отсветами солнечных лучей и брызг воды. Под водой очерчивались каменные ступени, которые завершались угловым выступом, середина которого лишь на дюйм уходила под воду. Над поверхностью воды, в нише, были разложены подушки.

Он отпустил ее, чтобы она встала на ноги, и тут же снова притянул к себе, покрывая ее лицо поцелуями. «Амариэ, - прошептал он, скользя руками по ее плечам, спине и бедрам, прослеживая ее контуры с настойчивостью, заставлявшей ее трепетать. “Amarië, melamin, mela en’ coiamin, cormamin. Amin mela lle, lirimaer.”

“Amin mela lle,” – пылко отвечала она, скользя ладонями по ясным очертаниям его бледной, гладкой груди. Если он когда-либо и был ранен в бою, этого не было заметно. У эльфов не бывает шрамов, поэтому каждый дюйм его тела был безупречен, гладок и чист, как утренний восход.

Он был изыскан... безукоризнен... невероятно красив... Подобен богу в своем совершенстве.

Он стянул с ее плеча бретельку, и его губы и язык заплясали по обнаженной влажной коже ее плеча. Его рот скользнул к ее шее и приоткрылся, чтобы попробовать ее на вкус, а она дотянулась руками до его спины, скользя ими по жесткой поверхности его упругих мышц и горячей кожи. Она притянула его ближе, ликуя от ощущения его мужской готовности, гордо упершейся ей в живот сквозь двойной слой их одежд.

Ее сердце затрепетало, когда его губы поймали ее губы, и язык коснулся ее языка, исследуя все мягкие впадинки и углубления, доводя ее до исступленной дрожи... Она видела его темные ресницы, опущенные, пока он изучал ее, охватывая взглядом все до мельчайших деталей, в то время как его руки и рот заставляли ее трепетать. Этой мучительной медлительностью он порождал в ее теле чувственные приливы...

Ею овладевали сказочные ощущения, дополняя чувственную сторону происходящего. Это совершенное, бессмертное существо выбрало её. И каким-то образом, по неподвластным ее разумению причинам, ей было позволено выбрать его. Они были предназначены друг другу судьбой; так сказала Галадриэль. Это казалось слишком фантастическим, слишком чудесным, чтобы быть правдой, и тем не менее она знала, что это правда.

Халдир наблюдал за ней, заметив, как в ответ на его ласки закрылись ее глаза и по телу пробежала мелкая дрожь. Она все еще была в сорочке, но по правде говоря он и не возражал. Это будоражило его чувства, поскольку сорочка настолько промокла, что была практически прозрачной, хотя она об этом и не подозревала. Это была единственная причина, по которой он не стал возражать против ее желания оставаться в ней. Потом он, возможно, скажет ей об этом.

Не отрывая взгляд от ее лица, он скользнул руками под ее одежду, поднимая подол и ощущая мягкость ее ног, гладкую, бархатистую кожу ее бедер, поддающихся ему со столь милой покорностью. Так женственно и красиво…

Вдруг ее глаза раскрылись. «Ты уверен, что то, что мы делаем, дозволено? Ты сказал, что это священная заводь».

Удивленный, он помедлил, заметив озабоченность в ее взгляде. «Что же может быть священнее этого? Для эльфа сочетание браком – самое священное действие». Однако она все еще не выглядела убежденной. «Да, это разрешено, melamin, - добавил он с необычайной нежностью. – Думаю, именно это и подразумевала Галадриэль».

Огромная любовь к ней переполнила его душу. Она была так бесконечно мила, так соблазнительно скромна, столь заманчиво чувственна. Прекрасна и чиста. И подумать только, что ей пришлось испытать!

Говоря по правде, его ужаснули те вещи, о которых она ему поведала, но он скрыл это, чувствуя, что ей гораздо нужнее утешение, чем ему – выражение своего возмущения. Ему было очень больно представить, что ей пришлось перенести. Он давно знал, что смертные были странными, низшими существами, но обращаться с себе подобной так жестоко! Её история в который раз подтвердила его давнее убеждение, что эльфы и люди не должны смешиваться между собой. И само собой, он намеревался проследить, чтобы никогда более она не подвергалась таким мучениям.

Он очень старался действовать медленно, но желание было слишком велико. Он слишком долго ждал, желая ее, мечтая о ней. Он едва мог себя контролировать. Она обвила его ногами, прижав свое тело к его возбужденной плоти, и это чуть было не переполнило его чашу терпения. Голова шла кругом от желания, сердце бешено колотилось, и ладони сами скользнули вверх, пробежали по ее животу и легли на ее груди, дразня большими пальцами их нежные кончики…

«Халдир, melamin, я знаю, что ты чувствуешь, - прошептала она. – Мы ведь связаны. Я знаю, что ты хочешь меня прямо сейчас. И я бы отдалась тебе прямо сейчас».

Он чуть отодвинулся, чтобы взглянуть ей в глаза, приподняв свои темные брови. «А я знаю, что ты еще не готова. Ведь наша связь работает в обоих направлениях».

«Это ничего не значит. Я преподнесу тебе этот подарок. У меня еще будет время, - в ее голосе послышались задорные нотки. – Кроме того, я слышала очень интересные рассказы об эльфах».

«Например?» - спросил он, давая волю любопытству вопреки бушующему желанию.

«Не знаю, стоит ли говорить тебе. Может, хватит намека?»

«Ладно, пусть будет намек».

Её глаза сверкнули. «Я слышала, что эльфийские стрелы во всех отношения превосходят людские».

Несмотря на томительное напряжение, в котором он находился, он ухмыльнулся. «Я и не сомневаюсь в этом, melamin. А уж стрелы галадрим лучше всех известных».

«В таком случае я прошу принять во внимание мое желание, - игриво заявила она, - как ты однажды мне обещал. Я хочу увидеть …твою».

Он почувствовал, как ее руки ухватились за завязки на его штанах, и отодвинулся, чтобы ей было удобней. Несколько мгновений - и проклятый предмет одежды был устранен. Ее рука легко коснулась его, но он застонал и перехватил ее запястье. «Не надо. Я не могу…»

«Знаю, - прошептала она, снова обвивая его ногами. – Так возьми же меня».

Это сладкое, возбуждающее приглашение чуть не лишило его остатков самообладания. Однако он все еще колебался, глядя ей в глаза. «Ты уверена? Я мог бы попробовать подождать…»

«Не надо ждать. Я уверена».

Все его тело пылало от желания к ней, и она это знала. Никогда еще никто не относился с таким вниманием к его потребностям. Как же он любил ее! Глядя в ее голубые глаза, он произнес свою священную клятву ей: «Этим действием я связываю себя с тобой, Амариэ, навечно».

И потом он вошел в нее одним плавным движением. Мышцы дрожали, но он заставил себя помедлить, когда уже был полностью внутри нее. Он хотел остановиться, ухаживать за ней медленно, посмаковать это переживание, но уже не мог. Все долгие годы своей жизни он ждал ее, и все его тело дрожало от накопившегося желания и потребности в спутнице жизни. Он был просто вынужден двигаться. Он сделал движение назад, затем снова вперед… Кровь кипела в его жилах. Он снова помедлил, тяжело дыша, пытаясь дождаться её… сладкая, невыносимая мука.

“Melamin. . .” - выдохнул он.

«Все в порядке, a'mael,” – прошептала она. – Не дожидайся меня. Я последую позже».

А потом она сделала нечто, что гарантированно доводило его до точки – она коснулась его острых ушей, одновременно поглаживая их чувствительные кончики. С громким, надрывным стоном он кончил, и все его тело словно опалило пламенем, окатило пульсирующей, оглушающей волной ощущений… Тяжело дыша, он сжал ее в объятиях, закрыв глаза и прижавшись открытым ртом к ее мокрым волосам. Никогда, никогда он и не думал, что это может быть так! Воистину их феа должны быть предназначены друг другу, раз это переживание оказалось настолько прекрасным!

«Вот и всё, Амариэ, - прошептал он, когда наконец мог снова говорить. – Мы женаты. Ты теперь - моя жена».

«А ты – мой муж, - она поцеловала его голову, нежно гладя его волосы и щеку. – Как же долго мое сердце ждало этого момента, Халдир из Лориэна».

«И мое тоже, a’mael,” – хрипло ответил он. – И всего через несколько минут я буду полностью к твоим услугам и покажу тебе все, на что я способен. Стрела галадрим уже наготове...»




Эльфийские фразы:
Melamin = любовь моя
amin mela lle = Я люблю тебя
lirimaer = красавица
mela en’ coiamin = любовь всей моей жизни
a’maelamin = мой (я) любимый (ая)
a’mael = любимый (ая)
lle naa vanima = ты прекрасна
cormamin = мое сердце
Tags: Амариэ и Халдир
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments